10.10.08:
-Блин, надо же было столько всего пройти, как следует повыпендриваться в частности, чтобы понять, что я тебя люблю!
–Спасибо, Маша! Я тоже тебя люблю и обожаю, и это обратного хода не имеет.

Лицемерие. Лице-мер. Человек, который мерит лица.
Мерю ля я лица?
Разве я мерю лица?
Нет, я давно пытаюсь стать той, кем являюсь на самом деле. Я ищу себя с тех самых пор, как открыла умение мыслить, и все это время предпринимаю попытки достичь соответствия между собой-внутренней и собой-внешней.

То, что было полтора года назад - это тоже не лицемерие. Ложь, но не лицемерие. Я не пыталась быть кем-то, кроме себя. Я пыталась повести себя правильно.
Даже если желание "правильного" было в корне неправильно.

Анна Андреевна, вот оно - в ситуации, подобной Вашей, принятие противоположного решения. Когда Вы, восемнадцатилетняя, согласились стать женой Николая Степановича после столь долгих раздумий и метаний - и шли под венец, как на казнь. Оттого, что чувствовали - где-то внутри, своим, женским - что так надо, что иначе нельзя.
"Он любит меня уже 3 года, и я верю, что моя судьба быть его женой. Люблю ли его, я не знаю, но кажется мне, что люблю."
"Но Гумилев - моя Судьба, и я покорно отдаюсь ей"
"Птица моя - сейчас еду в Киев. Молитесь обо мне. Хуже не бывает. Смерти хочу... если бы я умела плакать" - из писем Валерии Тюльпановой, лучшей подруге. Хорошее настроение перед свадьбой, да?

И потом? Только-только родив сына, Вы расстались с Николаем Степановичем, это было Ваше решение. Но дальше - до конца своих дней - до конца своей долгой, гораздо дольше его, жизни - под словом "муж" подразумевали именно его. Несмотря на Шилейко, Пунина, Недоброво и проч.
И в киевском храме Премудрости Бога,
Упав на колени, тебе я клялась,
Что будет моей твоя дорога,
Где бы она ни вилась.

Мне это стихотворение больше нравится в первоначальной авторской версии, до редакций.

А я? А я приняла другое решение. Противоположное. Хотя в тот день, утро девятого-ноль седьмого - ноль восьмого - была счастлива, как никогда в жизни. И внутренний голос - или что там - не только твердил, а орал, надрывался, что если откажусь - потом очень сильно пожалею.
Очень сильно.

Но я не лице-мер. Я не пыталась быть кем-то, кроме себя. Я боялась обмануть тебя. Потому что твои эмоции по сравнению с моими были на порядок сильнее. Как нам тогда казалось.

Ничего. Учитывая этот опыт, в следующей жизни Вам - или мне - удастся принять правильное решение.
Смочь бы только этот опыт передать.


Да, прощение не получается просто так - само по себе по истечении некоторого времени. Но без прощения невозможно идти дальше. Не-воз-мож-но идти дальше. А получается оно - не отпущением грехов священниками, или колдунами, или бабками-ведьмами, а, единственно - когда тот человек, перед кем ты виноват, скажет "прощаю".
По моему укладу, только так.
А елси человек взял на себя роль твоего, не больше не меньше, судьи и так же свою роль и обозначил - то только ему тебя прощать. Став моим стержнем, моим смыслом, моей совестью, моим ориентиром - только ему меня направлять.

И на обратный обман - быть-с-кем-то, когда внутри меня только Ты, я не способна. Именно по тому, что я НЕ лице-мер. Потому, что я никому не желаю просыпаться по ночам от того, что я кричу во сне твое имя.

Да, я спуталась и привыкла считать себя жертвой - воспринимаь себя в качестве жертвы. Видмо, посчитав, что той болью, прошлой зимой, все искупила. Но вина не искупается болью. Вина НЕ искупается болью, вина искупается только прощением. А я всего лишь получаю по заслугам.
До сих пор получаю.

И лучшее же он время выбрал для того, чтобы запретить мне сообщения.

Не сходи с моих уст.
С моих карт, радаров и барных стоек.
Этот мир без тебя вообще ничего не стоит.
Пребывает сер, обездвижен, пуст.

Не сходи с моих строк.
Без тебя этот голос ждал, не умел начаться.
Ты его единственное начальство.
Направляй его, справедлив и строг.

Не сходи с моих рук, ты король червей.
Козырной, родной, узнаваемый по рубашке.
От турецких твоих кровей,
От грузинских твоих бровей,
От улыбки, в которой музыка и Бродвей,
До сих пор беспомощность и мурашки,

Не сходи с горизонта, Тим, но гряди, веди
Путеводным созвездием, выстраданной наградой,
Ты один способен меня обрадовать – значит, радуй,
Пламенем посмеивайся в груди

И не уходи.
Не сходи с моих рельсов ни в этом, ни в горнем мире.
Тысяча моих и твоих прекрасных двадцать четыре.
И одно на двоих бессмертие впереди.

Верочка Полозкова, 13(хаха) апреля 2008 года.

Сейчас - меняем черное платье на платье цвета хаки, сверху - пестрое пончо. Серебряную цепочку оставляем, в аромамедальон - розу. И ждем Лучшего Друга, Деля, разумеется. В его компании и компании его близких мне предстоит смотреть футбол.

И не хочу ничего обсуждать, хочу ткнуться в родное плечо.

И смыть этот черный маскарад с глаз. Он меня и такую любит, я знаю)

А на улице - классно. Дождь и солнце)

Сажусь в машину к Делю и Чирику. Чирик отлично водит, кстати. На удивление отлично.
-Маша, ты так хорошо выглядишь! (хором) Впрочем, как всегда)

Забираем еще одного их одноклассника.
-Маша, это Витя. Витя, это Маша. Вы знакомы?
-Нет.
-Ну, вас объединяет, что вы были каждый в свое время лучшими друзьями Лёни Фурмана.

Вспоминаю разговор с подругой месячной давности. Про аналогичную ситуацию меня-и-Лёни. На тему чем я лучше. Чем мое поведение в этой ситуации было лучше.
"Не знаешь? что, правда ничего в голову не приходит? Ммм, ну, допустим... Он тебя не любил, ты ему жизнь не сломала, понятно тебе???"

Ага, и когда мне стало действительно все равно - я с ним встретилась и очень ясно, без агрессии - которой не надо было уже защищаться - объяснила, почему я не вижу смысла в нашем общении в течении ближайших нескольки лет.
Это около месяца назад было.
Если все ранво - ничто не мешает вести себя так, как другому человеку может быть легче. Защиты-через-агрессию, игнорирование - это все для тех, в ком видишь "опасность". Не иначе.

А мне - нравится, что етсь человек, который обнимает меня и держит за руку. Нравится ни-тени-недоговоренностей, отсутствие сложности. И мы так смешно в присутствии его друзей урываем моменты наедине и быстро, скороговоркой расссказываем, как у нас дела.